***
Что же не дышится, в холодной степи
в парадных, слишком чистых,
отпусти меня, подпусти,
вот волос мой золотистый.
А хочешь буду торговать волосом,
голосом, безмолвным в маршрутных такси?
В ладошку, скошенным колосом,
спаси.21 мая 2009 года
***
От боли не спасает копье,
и некрасивая смерть мальчика,
в аптеке дешевеет йод,
летят странички из задачника
что волосы её.
Я поняла что я - алоэ,
и мне так громко прокричал,
припоминая всё былое,
пришвартовав о мой причал,
за волосы тянул с собою.
В черной рубашке лишь молчать,
и звуком, растопившем льдины,
на пальцы длинные кончать,
скрипеть диваном что скотина,
потом скучать.8 мая 2009 года
***
А что мне до твоих отростков,
до твоих ростков, только что, до твоих волосков,
но не до пальцев, не до срамного уда,
это всё агава, голубая вода.
В вагоне, в тамбуре вместе не стоять,
за руки не держаться, на брудершафт не бухать,
рыжими куриными ногами не заедать,
страдать.
И не сломано что-то, и там, за окном,
исчезает past perfect в свете дневном,
и целуешь в лоб, и как будто дом,
мню себя твоим позвонком.8 мая 2009 года
***
Нет чести в том, чтобы пить с утра,
в небо улетела брошка, бродившая вчера.
бросила и простила, будто не пила,
уйду со двора.
Темно так, что не выколешь глаз, не сломаешь нос,
не попадешь в ребро, не вырежешь,
"никуда от меня не уйдешь",
и плачешь, и скребешь.
И полно, полно слезы лить из ведра,
где была гора, там теперь дыра,
и нет ни кола, ни двора и мулла
кричит с утра.7 мая 2009 года
***
Переждать теперь - перевязать гнездо,
слишком долго вязнуть и перевезти
будто варежку на батарею - к нам, в тепло,
будто маленькую птицу греть в горсти.
Среди многих лиц, имен, и перекрестий губ
В полной темноте, готова в пасти унести,
пусть ты молчалив, пускай ты и был груб,
только я не знаю как грешить чтоб всё спасти.
20 февраля 2009 года
***
Таня, мой тихий голос, который дрожит и тает, несется к тебе и плачет, скажи мне - он долетает?
А может собачьей упряжкой? Или голубиной стаей? Скажи мне, моя родная, что нежность не замерзает,
она же должна распуститься, она же согреет мертвого, и в ваших сибирских морозах, и даже самого гордого,
а даже - самого тихого, до шапки в сугроб укутанного, замерзшего, необутого, любимого. Запутанного.30 декабря 2008 года
***
Холодно так, будто между окон дыры в локоть, и вся эта нежность, вся эта похоть — не больше чем лебеда. Сорная трава, знаешь, как твоя сныть, мне бы лишь поскорее уплыть от всей этой гущи, горчит? Ну беда!
Небрежный мат, что выплывает из девичьих губ, так неуместен, так неоправданно груб, что кажется что он не её. Она поднимает руку, занося меч, думаешь что отрубит тебе голову, снесет плеч, а она целится тебе в сердце и и пронзает его копьем.
Кофе пролит на пол, гуща растеклась словом нет, фигуры танцуют на тебе балет, эх ты, говорит она, кто говорил мне что счастье впереди? И вечность складывается из замершего молока, голова раскалывается, но беда невелика, главное говорить, не останавливаясь — не уходи, не уходи.
7 декабря 2008 года
***
Я кому-то подруга, а кому-то ещё жена,
я наелась арбуза и будто уже не одна,
у меня много красного с черным внутри, если хочешь - смотри,
Только ты, так прошу, не ори, а потом потуши фонари.
(В мою стену сверли, как обычно, когда заболит голова,
говоря столько яда, когда я совсем не жива,
убирая ладонь когда нужно помочь не упасть.
Как же тут не пропасть, боже мой, как же тут не пропасть?)
15 августа 2008 года
***
Мне бы только играться с детьми и курить натощак, мне быть просто хорошей подругой и часто читать по ночам, мне бы вскользь улыбаться когда оставляю на чай, мне бы чашку разбить или просто разлить невзначай. Ошибаться, шептать уходи и рыдать, задыхаясь, в окно, мне бы просто приехать но вдруг там тебе — всё равно, мне гулять без зонта и ужасно напиться вином, я пытаюсь забыть, но все мысли опять об одном.22 июня 2008 года
***
Слезами не закрыться, в свитер не зарыться, головой, в предплечье, так совсем не легче, так не душит, но не кто не слышит, и совсем не понимает, ветер волосы сметает, обрезанные, пальцы переломанные – порезанные, сигареты обжигают пальцы – слоило ломаться? Надо было ещё давно отдаться и остаться, в пустой квартире, в обычном мире, но неймётся, слёзы душит, спина гнётся и от страсти выгибается – там, внутри, скоро что-то сломается, и, построившись длинными рядами, уйдут все мысли, в гости к маме, а она их накормит, и они там навсегда останутся, жить –не тужить, а я, наверно, брошу пить, и есть, и петь – и умру без голоса, с родным таким волосом, в руке крепко зажатым, и мне никто не будет провожатым, с пакетом на голове, как и в прошлом феврале, в пустой бетонной комнате, дежавю, вы помните?
7 ноября 2007 года
